b5ee11d1     

Денежкина Ирина - Дистанированное Чувство



teens_literature Ирина Денежкина Дистанированное чувство ru ru Andrey V. Potapov PAV [-=nu]|[oH=-] pav18inbox@hotbox.ru FB Tools 2004-07-13 176FFC56-3567-4691-842E-30E5ABB8BA02 1.0 Дай мне! Лимбус Пресс 2003 5-8370-0075-5 ...Can you tell me which flowers going to grow?
Can you tell me? You say you can but you don’t know.
Ike, Tay and Zac Hanson
– Его нельзя любить, – сказала Настя, расщелкивая семечку.
– Нельзя не любить, – поправила Машка.
– Нет. Его нельзя любить, – спокойно повторила Настя – Его невозможно не любить, но его нельзя любить.
– Почему?
– Бесполезно. Как “Иванушек” на постере. Даже хуже.
– Чем же хуже?
– Они нереальные. Они – просто картинка. А он живой и ходит рядом – только руку протяни. Он доступен, но он недоступен.

Это тебе всю жизнь испортит.
– Ну ты загнула! – возразила Машка – Положим, не жизнь, а максимум неделю.
– Не-ет... – усмехнулась Настя глядя в пространство – Это ты так думаешь.
Настя училась на втором курсе и все знала. Якубов – бабник и позер. Машка – наивная первокурсница.

Эти два понятия не сочетаются.
Машка вышла в коридор. Около расписания стоял Якубов. Кудрявые волосы, мятая футболка, джинсы наперекосяк, ботинки на толстой подошве. Но по-другому и не надо. Одежда лишь прикрывала его тело, а не сливалась с ним воедино.

Другие напялят рубашку, свитер, жилет – и такое впечатление, что родились в этой амуниции. Но Якубова и свитер с жилетом не испортили бы.
Он постоял и пошел в аудиторию, красивый, приятный. Ноль внимания на Машку. Нужна она ему. Где она и где он?

Жлоб. Самоуверенный дурак.
Машка вернулась на место, села за парту и минуту подумала. Затем вырвала из блокнота листок и, стараясь писать не своим почерком, вывела: “Здравствуй, солнце. Вставай, пожалуйста, пораньше и приходи в Универ почаще.

А то мне без тебя темно и грустно...”, подумала еще немного и подписала “М. Н.”. Потом свернула листок и написала: “Якубову А., 3 курс”.
Осталось только прикнопить записку на расписание. Машка вышла из аудитории и огляделась. Народу было полно, но Якубова не было.

Она подошла к расписанию и внимательно просмотрела все объявления. Потом отковыряла кнопку, прикрепила записку и уставилась на объявления. Она ни при чем.

Она просто читает объявления. Кровь колотилась в висках так, как будто Машка пробежала два круга на физ-ре в парке.
Назавтра погода была на удивление хорошая. Солнце еще не проснулось окончательно, но уже грело, когда Машка дернула тяжелую дверь с резной ручкой и окунулась в каменную прохладу Университета.
Машка поднялась на четвертый этаж, кивнула однокурснику Краеву, сказала: “Привет” Насте. Прошла мимо расписания, краем глаза окинув всевозможные бумажки, ища взглядом что-то типа “Первый курс сегодня не учится” и замерла...
На расписании висела записка. “к М. Н. от С. Я.”
Прилепленная скотчем.
Буквы – черной ручкой.
Машка дрожащей рукой оторвала записку и развернула.
“Здравствуй! Я, конечно, тупица и идиот; но что же значат инициалы “М. Н.”, прости, не понял... Встать я сегодня (27.

04) смог аж в 7. 40, но путь мой лежал в другую сторону, так что извини!!! Напиши мне чего-нибудь доброго...”
Машка стояла, как пришибленная. Смысл написанного доходил до нее частями. Сначала “здравствуй”, потом восклицательный знак...

Машка огляделась. Вдруг Якубов стоит где-то поблизости? А она – схватила, не подумав... Вот тебе – осторожность!

Идиотка...
Подошла Настя. Внимательно посмотрела на Машку.
– Ты чего?
– Ничего... – щеки Машки загорелись.
– А в руке чего?
– Записка, – ликующе прошептала Машка. Счасть



Назад