b5ee11d1     

Денежкина Ирина - Song For Lovers



teens_literature Ирина Денежкина SONG for LOVERS ru ru Andrey V. Potapov PAV [-=nu]|[oH=-] pav18inbox@hotbox.ru FB Tools 2004-07-13 9FF129B1-8E4E-4BAD-8570-B1A40B094BC6 1.0 Дай мне! Лимбус Пресс 2003 5-8370-0075-5 Но все равно, лучше уж так сдохнуть,
Чем никого никогда не любя.
Дельфин
Я ждала сосиску. Динамики надрывались, выводя «You can’t say, I didn’t give it, I won’t wait another minute!»
Позвонил Олег и сказал, что если я сейчас же не приеду, он спрыгнет из окна. При этом он мне не поклонник какой-нибудь. Просто знакомый. Я ему сказала:
– Я ем.
– И что? – удивился он. – Человек кончает с жизнью, а она ест!
– Ну, знаешь…
Он осуждающе помолчал в трубку и сказал:
– Ты ведешь себя так, как будто тебе на меня насрать.
Я не поняла, почему должно быть иначе. Тогда Олег повесил трубку.
Олег – музыкант. Он играет на гитаре в группе, которую сам и организовал из своих (и моих тоже, соответственно) однокурсников. Они выступали в местных клубах, а после выступления надирались до рези в глазах и валялись кто где. Басист не просыхал вообще.

И даже, говорили, периодически падал со сцены. Он брился наголо и ходил с пушистой головой. Барабанщик увлекался пирсингом и травой.

Он торчал и играл. И был гениален. А если бы не торчал, мог бы сочинять музыку. Но ему интереснее было торчать.

Олег сочинял. Он жил в общаге, но он там не жил, а шлялся по знакомым вместе со своим басистом. Или зависал у барабанщика и они вместе накуривались. Однажды они организовали сейшн и пригласили весь курс. Я пошла с подружкой.

Подружку звали Света. Когда потом наших парней спрашивали, кто такая Света Рябова, они перлись и оттягивали языком щеку. Хотя непонятно было, как они что-то помнили. Скорее всего, с чужих рассказов.

Потому что на сейшне все, за редким исключением, напились. А Леху Петрова стошнило на ковер, но барабанщик не стал ругаться. Он вообще был никакой.
Воздух был синий, и глаза резало просто нестерпимо. Наська Кулакова курила не переставая. Олег и еще один парень, Сашка Бердышев, пели песни, свои и чужие. Галя Романова и басист трахались в ванной. Я слонялась из угла в угол, не зная, куда сесть.

Потом пошла на кухню.
На подоконнике сидели Маша Никонова и Костя Патрушев. Костя курил, а Маша задумчиво пила водку из бутылки.
– Привет, – сказал мне Костя.
– Привет, – ответила я.
Маша посмотрела на нас задумчивым взглядом и, вздохнув, протянула мне бутылку.
– Хочешь?
Она тайно принесла ее и весь вечер скрывала, чтобы не отняли и не выпили коллективно.
– Нет, спасибо, – ответила я, а Маша задумчиво пожала плечами. Она не поняла, как можно не хотеть напиться.
Костя потушил сигарету о стекло и ушел в комнату. Он хотел целоваться, а Маша хотела напиться. Они не совпадали.

К тому же Маша была хронически влюблена в старшекурсника Стеклова и не отражала, что есть кто-то еще.
– Как твой Стеклов? – спросила я ее. Было время, когда ни о ком, кроме Стеклова Маша говорить не могла и я заслужила ее любовь тем, что часами выслушивала ее рассказы. Про него.
– Нормально, – буркнула Маша и отпила из бутылки.
Видимо, выдохлась. Аккумуляторы сели. Она не говорила, но думала о нем постоянно. Я чувствовала. А другие нет.

Я села рядом на подоконник и мы сидели и смотрели на черный, масляно блестевший асфальт и капли фонарей, отражающиеся в лужах. Маша пила и молчала. Про него.
В комнате что-то загремело и послышался дикий хохот. Потом в кухню зашел мокрый и красный Олег. Сел с нами, закурил и весело объяснил:
– Леха на шкафу лег спать и ебанулся оттуда. И стол проломил.
– А голову?



Назад