b5ee11d1     

Деревицкий А - Танкред, Рыцарь Креста



А.Деpевицкий
ТАНКРЕД, РЫЦАРЬ КРЕСТА
"Звонко лопалась сталь под напором меча,
Тетива от натуги дымилась,
Смерть на копьях сидела, утробно рыча,
В грязь валились враги, о пощаде крича,
Победившим сдаваясь на милость..."
(В.Высоцкий)
"Кто здесь горестны и бедны, там будут радостны и богаты!"
(Речь Папы Урбана II на Клермонском Соборе,
26 ноября 1095 года от Рождества Христова)
Двое отпустили поводья закованных в броню и покрытых расшитыми попонами
скакунов там, где Via Egnatia - древнеримский тракт - выходил из эвкалиптовых
чащ в котловину, в блюде которой лежала тихая Водена. Стоило лишь остановиться,
как их нагнала белая туча доломитового праха и затмила, потушила солнце. Рыцари
застыли, и пыль Греции оседала на обветренные, черненые августовским солнцем
лица. Она покрыла их плащи из воловьих кож и скрыла под собой белые атласные
кресты. Под пылью погас блеск золоченых шлемов и геральдических картин на полях
треугольных нормандских щитов.
Старший из этих мужей мог бы и не подновлять воинственный рисунок своего щита,
как это, похоже, было сделано перед началом похода. О его характере
красноречиво говорило свирепое лицо, поросшее рыжей шерстью, борода из которой
огненным флагом тянулась за порывами ветра, лицо, покрытое жестокими шрамами
и изборожденное множеством глубоких морщин. Это был Боэмунд Тарентский,
властитель княжества, включавшего в себя весь "каблук" итальянского "сапожка".
С Боэмундом был его племянник - главный герой нашего рассказа.
Его звали Танкред. Он был молод - недавно вступил в свой третий десяток. По
черному полю его щита полз моллюск с витым панцирем. Это означало, что
благородный хозяин щита своей судьбой избрал земные странствия. Но над
раковиной на гербе был изображен меч, острием обращенный в правую сторону,
а на нем лежал крест. Меч, служащий правому делу Креста? Да, так оно и было, и
смысл герба подтверждался вязью девиза - "Мечом и Крестом пишу славу свою".
Танкред был одет в легкий франкский полудоспех, из-под которого выглядывал
подол промокшей от пота кожаной рубахи. Искривленный, как у многих забияк,
нос, голубые глаза, белые кудри и ржавая борода - нормандская кровь!
Но оставим обоих - пыль осела, и за ней показалась бесконечная кавалерийская
колонна. Рыцари, составлявшие ее главу, почтительно остановились на отдалении
от своего предводителя, издалека доносилась мерная поступь отставшей пехоты.
Простолюдины всегда отстают.
- Здесь, - промолвил Боэмунд и указал перчаткой на город, - здесь когда-то
легли наши предки. В этой земле - мой отец и твой дед, славный Роберт Гвискар.
С ним мой брат и твой отец - отважный Ричард. Город ждет мести.
- Он уже дождался ее, - воскликнул Танкред.
Он склонил обнаженную голову и в то же мгновение ударил коня золотыми
рыцарским шпорами...
* * *
Пока Водена горит, а крестоносцы Боэмунда Тарентского пополняют припасы для
продолжения пути, вернемся на два десятилетия назад.
Когда парусно-весельные вики Боэмунда с остатками войска, безжалостно разбитого
византийским императором, вернулись из разгеванного Ионического моря к темному
приземистому замку на берегу Тарентского залива, их на причальной башне
встретил пятилетний наследник великого Гвискара. Выслушав известие о гибели
отца, Танкред не заплакал, а лишь сжал рукоять игрушечного меча так, что
побелели ногти.
Согласно закону майората наследником земель Гвискара, как старший сын, мог
стать только Боэмунд. Но азартный Ричард был не тем, кто мог бы уступить даже
брату. И с



Назад